Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
От древних поселений до наших дней
 
Мухаммед Мамедов
Руслан Мурадов


Время неумолимо стирает с лица земли свидетельства материальной культуры предков.Особенно жесток к ним уходящий век с его передовыми технологиями. Нет числа таким потерям и в Туркмении. Еще в 1928 году в перечне памятников старины, подлежащих государственной охране, значилось 184 объекта, но уже через 60 лет их осталось менее половины. Таков побочный эффект ломки многовековых традиций, смещения ценностных приоритетов в обществе. Поэтому нет ничего удивительного в том, что сегодняшняя архитектура Туркмении в поисках своего лица обращается к историческим мотивам и образам, стремясь реабилитировать их после многолетнего господства техницизма и так называемого интернационального стиля.
 
  
 


Частые природные и общественно-политические катаклизмы на территории Туркмении не способствовали перманентному развитию зодчества и не давали сформироваться устойчивым во времени городским культурам. Периоды расцвета, длившиеся на протяжении жизни нескольких поколений, сменялись не менее долгими эпохами упадка и запустения. Лучшие страницы истории архитектуры страны связаны с государствами Саманидов, Сельджуков, Хорезмшахов и Тимуридов (IX-XV вв.). Однако туркменская земля все еще хранит следы архитектурных шедевров, созданных и в гораздо более древние времена.
 
  
 

Таковы, например, развалины античной крепости Митридаткерт в Старой Нисе (18 км западнее Ашхабада), предположительно возведенной в годы правления царя Парфии Митридата I (171-139 гг. до н.э.). Контур этой мощной крепости, построенной на естественном холме с выровненным верхом, имеет вид неправильного пятиугольника. Ширина крепостных стен в нижней части достигала 10, а высота - 20 метров. По периметру стены располагались 40 прямоугольных башен и один неприступный бастион. На территории крепости площадью около 14 га находились два крупных архитектурных комплекса:северный, состоящий из большого квадратного дома и хозяйственных построек, и южный, включающий в себя "круглый" храм, башнеобразное сооружение и здание с квадратным залом.

Чрезвычайно интересные свидетельства оставил на туркменской земле период формирования раннефеодального государства, когда на первый план выдвинулись обособленные, хорошо укрепленные загородные замки феодалов (кешки). Типичные образцы архитектуры раннего средневековья - кешки мервской округи, прежде всего Большой и Малой Кыз-калы, с фасадами, оформленными полукруглыми башенными гофрами. Серьезный шанс на реконструкцию первоначального вида "гофрированных" замков дает изображение осады такого замка на так называемом аниковском серебряном блюде (VII-VIII вв.). Здесь хорошо просматриваются составные части кешка, нигде не уцелевший архитектурный декор и угловые деревянные балконы, выполняющие роль машикулей.

Непременными атрибутами всех поселений древности являются объекты культовой архитектуры. Отсутствие единой веры в эпоху раннего средневековья породило чрезвычайное разнообразие сооружений, относящихся к самым разным культам, включая и христианство. Представление о раннехристианских церквях на территории Туркмении можно составить по руинам Хароба-Кашука в Северном Хорасане. Эта сырцовая постройка состояла из единственного зала, который с восточной стороны замыкался подобием трансепта с полукруглой аспидой на центральной оси. В интерьере - пять пар пристенных устоев, на которые опирались высокие овальные арки.
 
  
 

С завоеванием арабами Южной Туркмении (VII в.) здесь начинает внедряться ислам. В городах появляются первые мечети со стройными минаретами, медресе, ханака и другие типы мусульманских сооружений. Самая старая из сохранившихся на территории Туркмении мечетей - Шир-Кабир в Дехистане (IX-X вв.), представлявшая собой увенчанный куполом кубовидный объем из квадратного сырцового кирпича.

Неоднократные ремонты и пристройки исказили первоначальный облик мечети, однако в интерьере сохранились отдельные фрагменты Х века, в частности уникальный резной михраб, состоящий из трех вписанных друг в друга ниш, полностью покрытых глубокой резьбой по ганчу со стилизованно-растительным орнаментом и арабскими надписями. Этот памятник вместе с современным ему мавзолеем Саманидов в Бухаре свидетельствует о начале классического периода в архитектуре Средней Азии. В IX-X вв. по всему исламизированному миру распространились мавзолеи. К сожалению, первые мавзолеи, построенные в Хорасане, давно утрачены.

Самая крупная из сохранившихся ранних построек Северного Хорасана - мавзолей Аламбердара (XI в.). По общему признанию, это важнейшее звено эволюции центрально-купольных памятников сельджукской эпохи закрепило основные черты монументальной архитектуры "золотого века": значительные размеры в плане; орнаментальная кладка с применением резных фигурных кирпичиков; членения фасадов на прямоугольники с арочными нишами; портал, выступающий из основного объема; центричность здания, подчеркнутая единством архитектоники и декора. Обильно украшенные декоративной кладкой фасады мавзолея контрастируют с чистой кирпичной фактурой интерьера. Центричность здания нарушает едва обозначенный портал, но его роль в общей объемной композиции невелика: как и в первых мавзолеях, здесь господствует массив квадратной призмы и купола. В XI-XII вв. в Серахсе (Южная Туркмения) формируется уникальная архитектурная школа, получившая широкую известность в Иране и Центральной Азии.
 
  
 

Среди сохранившихся творений серахских мастеров - мавзолей Абул-Фазла в Серахском оазисе, одно из самых совершенных произведений архитектуры Южной Туркмении. Мавзолей имеет двойной сфероконический купол над кубическим объемом. Позднее к нему пристроили сильно выдвинутый пештак, украшенный резным штуком с арабской вязью на фоне растительных сплетений. Другой выдающийся памятник серахской школы - мавзолей султана Санджара в Мерве (середина XII в.), входивший в ансамбль царских сооружений в центре средневековой столицы. К сожалению, другие сооружения, в том числе соборная мечеть с минаретом, султанский дворец, 10 крупных библиотек и астрономическая обсерватория, в которой работал Омар Хайям, полностью утрачены - их не удалось даже локализовать.

Даже в нынешнем состоянии мавзолей султана Санджара вызывает восхищение. Это огромный куб (27х27 м), увенчанный куполом (внешний, покрытый изразцами, купол не сохранился). Высота подкупольного пространства зала составляет 36 метров. В верхней части куба расположена обводная галерея, выявленная на фасадах ритмом ажурных сквозных арок.

В декоре галереи использованы наборы жженого кирпича и резной штук со стилизованным растительным и эпиграфическим орнаментом. В основе плана, фасадов и разреза памятника заложены модульные закономерности, соподчиненные системе прогрессивно нарастающих квадратов - их сторон и диагоналей. Росписи в интерьере выполнены синим и красным по белому фону. На куполе - конструктивная система гуртов, образующих пространственно-геометрическое переплетение с фигурой восьмиконечной звезды в зените. Конструкция разгрузочных арочных устройств и двойной оболочки купола на полтора столетия опережает идеи строителей мавзолея Ольджейт-Ходабенде в Сольтание (Иран) и на 300 лет - идеи Филиппо Брунеллески, создателя купола знаменитого флорентийского собора. Классическим выражением строительных и художественных достижений эпохи стала мечеть Талхатан-баба - небольшое трехпролетное сводчато-купольное здание, сооруженное около 1095 года.
 
  
 

По мнению исследователей, сила художественного воздействия мечети во многом объясняется соразмерностью ее частей. Высота здания, купола, пролеты проемов, высоты четверика и восьмигранника, размеры михраба являются производными от стороны квадратного зала. Уравновешенность и гармония усиливается блестящей орнаментацией стен и однородностью внешнего и внутреннего декора. Удивительные архитектурные памятники средневековья чудом сохранились в столице Хорезма Гургандже. В их числе, несомненно, мавзолей Иль-Арслана, ставший крупной вехой в эволюции культовых построек Центральной Азии и закрепивший переход от центрических сооружений к портальным. Здесь еще нет ярко выраженного портала, но главный вход уже сильно акцентирован. Он разбит на три глубокие арочные ниши и оформлен плитами резной терракоты с растительным орнаментом. XIII век - это сплошная лакуна в истории архитектуры Средней Азии.

Последствия монгольского нашествия были настолько тяжелыми, что понадобилось более ста лет, чтобы здесь вновь начали появляться признаки профессиональной архитектуры. Определенный прогресс наметился в эпоху Тимуридов, однако число созданных тогда памятников невелико. Начиная с XV века, с утратой Средней Азией своей роли перекрестья караванных путей, когда-то шумные и многолюдные города приходят в упадок, а вместе с ними деградирует и архитектура. До прихода русских здесь уже не было никаких инноваций. Чуть более 30 лет Туркменистан входил в территорию военно-колониального управления Российской Империи. Но именно тогда здесь были заложены основы современного градостроительства. Наследие конца XIX - начала ХХ вв. до сих пор определяет характер застройки многих городов региона.
 
  
 


Старые и быстро возникавшие новые города интенсивно застраивались в четкой прямоугольной сетке улиц с небольшими кварталами. Для улучшения микроклимата закладывались общественные сады, озеленялись улицы. В связи с сейсмоопасностью и жарким климатом здесь строились преимущественно одноэтажные дома с массивными стенами из обожженного кирпича или пиленого известняка. На общем фоне мало выделялись административные, торговые и прочие здания. Художественное единство разных типов построек обеспечивали кирпичная фактура фасадов и бутафорное декорирование штукатурных стен.

Кроме редких обращений к "готическому" и "армянскому" стилям, здесь господствовал "русский" стиль, ориентированный на русское зодчество XVII века. О традициях исламской архитектуры вспоминали только при выполнении специфических заказов или стремясь придать "восточный" колорит западным по своей сути постройкам. В наибольшей степени это проявилось в постройках Мургабского государева имения, красноводского вокзала, чарджуйской мечети. По-своему уникальным был молитвенный дом бахаистов Машрикул-Азкаре в Ашхабаде, ставший примером слияния культур Востока и Запада.
 
  
 


В городской среде обязательно присутствовали высотные доминанты, роль которых чаще всего выполняли христианские храмы. Помпезная монументальность и пафос государственности, свойственные русской архитектуре того периода, сполна проявились в Воскресенском соборе в Ашхабаде. К квадратной в плане основной части с алтарем и ризницами примыкала паперть, над которой возвышалась 40-метровая колокольня - восьмерик на четверике с вытянутым шатровым куполом. Центральная часть здания была увенчана полусферическим куполом на цилиндрическом барабане в виде ротонды. Небольшие башни по углам завершались куполами, создавая традиционное пятиглавие. Как и большинство других, Воскресенский собор был уничтожен в первые годы советской власти.
 
  
 

Форсированное развитие промышленности при советской власти резко подстегивает процесс урбанизации. Города и поселки быстро застраиваются на основе генеральных планов их развития. Если в начале советского периода все проекты для Туркмении выполнялись в Москве и Ленинграде, то уже в 1929 году в Ашхабаде создается небольшое проектное бюро, которое впоследствии становится крупным институтом с филиалами в областных центрах, выполнявшим основную массу проектов для республики. Образно-художественный строй местной архитектуры советского периода неразрывно связан с общими процессами в советской архитектуре. Сначала это конструктивизм, затем "упрощенная классика", переработанная под влиянием современных культурных и технических задач, а также идеологической установки на поиск "национальной формы" для камуфляжа "социалистического содержания".
 
  
 


Самые монументальные сооружения советского периода - Дом культуры в Красноводске (1946-48) и ашхабадские постройки, воздвигнутые после землетрясения 1948 года: штаб-квартира Компартии Туркмении, ныне - Президентский дворец (А.Афанасьев, Е.Раевская, 1950-55); здание Совета Министров, ныне - Меджлиса (В.Новосадов, 1954-56); Академический театр драмы им. Молланепеса (А.Тарасенко, 1951-58), комплекс Академии наук (Л.Ратинов и др., 1949-53).После объявления табу на архитектурный декор в Туркмении начала формироваться аморфная, массивная застройка, преимущественно из крупнопанельных железобетонных конструкций.
 
  
 

Однако ашхабадским архитекторам удалось отстоять свое право на собственную проблематику, смысл которой - в адаптации архитектуры к природным условиям, ее историзме, основанном лишь на реминисценциях. В центре столицы сложился ансамбль площади, интерпретированный авторами как микрооазис. С ним органично связано высотное здание Каракумстроя (А.Ахмедов, Ф.Алиев, 1964-67) и массивная, тяготеющая к брутализму, Национальная библиотека (А.Ахмедов, 1964-76). Строгий трехэтажный корпус библиотеки опирается на стилобат, включающий лестницы, пандусы, подпорные стенки, газоны, бассейны и водостоки.

В схожей стилистике разработан и целый ряд других объектов, созданных под руководством А.Ахмедова, - от монументальных блоков дворца Мекан (архитекторы В.Кливенский, Д.Высоцкая, скульпторы Э.Неизвестный, Х.Романиди, 1970-74) до распластанного по земле фонтана на проспекте Махтумкули (С.Сатубалов, 1982).

Блестящей аранжировкой известных архитектурных тем стали ашхабадский цирк (А.Зейналов, 1979-84) и Русский базар - крытый рынок с каскадом фонтанов, пространство которого затеняют 10 монолитных плит. Искусное включение здания в природный ландшафт демонстрирует школа в Фирюзе (А.Азизов, 1975-80) - комплекс взаимосвязанных объемов, построенных на террасах горного склона. Символическим финалом советского периода можно считать музыкальное училище и консерваторию (В.Орлов и др., 1975-92) - многоструктурный комплекс, сооруженный в центре Ашхабада по проекту московских зодчих и воспринимаемый, скорее, как реликт абстрактного модернизма.
 
  
 


Последнее десятилетие стало для Туркмении периодом небывало активного строительства, осуществления значительных по замыслу и воплощению проектов, в частности мечети в Геокдепе, Президентского дворца, Национального музея, Центрального стадиона "Копетдаг" и др. Туркменистан стал импортером архитектурных проектов из Турции, Югославии, Италии, Франции, Ливана, Саудовской Аравии и других стран. Зарубежные архитекторы либо предлагают свой "фирменный" стиль, либо пытаются соответствовать невнятным ожиданиям местных заказчиков, испытывающих ностальгическое стремление к национальному образу мира и стремящихся к самоутверждению через индивидуальную, нестандартную архитектуру.
 
  
 


Однако неспособность многих архитекторов удовлетворить такой заказ на высоком профессиональном уровне все чаще порождает кич. Показателен в этом смысле гостиничный комплекс в Берзенги. Комплекс состоит из ряда объектов, часть которых демонстрирует вполне грамотные решения. Их авторы - представители ашхабадской архитектурной школы - опираются не столько на исторические символы и мотивы, сколько на неуловимую субстанцию, обычно называемую духом местности. К сожалению, иностранные авторы проявляют к этому духу в лучшем случае полнейшую индифферентность, что явно прослеживается в построенных по их проектам объектах комплекса.

Главные заблуждения архитекторов, работавших в Туркмении в ХХ веке, - установка на радикальное переосмысление традиций и постоянная тяга к инновациям. Это хорошо воспринимается европейской культурой, но, как правило, отторгается исламским миром. Местные эстетические критерии весьма консервативны и почти не совпадают с западными. К счастью, несмотря ни на что, генетический код и менталитет нации не разрушен, что вселяет надежду на новый всплеск творческой активности народа, в том числе и в области архитектуры.