Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
 
  
 


'С крыльями сокола, с сердцем льва...'
Тотемы птиц.Флаг.Исторический проспект

О.Гундогдыев
Газета 'Нейтральный Туркменистан'.21.02.02



Как соколиный взор остер!
Как ястреб ловок и хитер!
Кто понял птичий разговор,-
К тому орлы слетятся с гор!
 
  
 

Так писал в XIX веке известный туркменский поэт Байрам-шахир. И это не случайно. Вот уже в течение почти полных пяти тысячелетий хищные птицы, особенно орел и сокол, являются общечеловеческим символом неба, солнца, свободы, космоса. Это - и солнечный орел хеттов - птица бога грозы Привы, и космос в образе Хора в Египте, и орел государства Апшура, и фантастический орел у Ахеменидов и др.Как мы видим, представления о хищной птице, наделенной божественной функцией, особенно развиты на Востоке, и, конечно же, не все они имеют одинаковую основу, потому что несут в себе разную символическую нагрузку.

У нас, в первую очередь, вызывают интерес те представления, которые сложились на территории Средней Азии, где проживали древние туркменские племена.'Отец истории' Геродот (V в. до н.э.), рассказывая о землях туранских ('скифских') этносов, которые являются предками туркмен, указывает, что за 'страной скифов' находится 'страна Мрака', а за ней живут 'стерегущие золото грифы'.О 'скифской' природе 'грифов' свидетельствуют и произведения других древнегреческих авторов, которых увлекли подобные необычные сюжеты. Поэт Солин писал, что на подступах к горам Рипейским находится пустыня Мрака, а сами горы '...погружены в вечную тьму, всем там владеют грифы, свирепые и доходящие до крайнего бешенства..., которые растерзывают всех, кого увидят'.

Геродот, серьезный ученый своего времени, ясно говорит о том, что подобные рассказы грекам стали известны со слов туранцев-скифов.
Нетрудно догадаться, что перед нами фольклорные сюжеты среднеазиатских этносов древности. Самое интересное - в туркменском эпосе 'Огуз-нама' также говорится о 'стране Мрака', именно там воины Огуз хана Туркмена обнаружили золотые слитки.

Рождение подобных мифов не случайно. По сведениям древнегреческого географа Страбона маги и каспии (туранские этносы - обитатели прикаспийских районов) выносили покойников '...в пустынные места, при этом издали наблюдают: если покойник будет стащен птицами с носилок, то его считали блаженным, если же зверями и собаками, то его менее (почитают), если никем, то его считают несчастным'. Такой обычай существовал у родственных каспиям массагетов и парфян, и не имел ничего общего с персидским погребальным обрядом. Только зная этот древний обычай предков туркмен, можно понять современную туркменскую присказку 'ит-гуш иймез' (досл. 'собака - птица не будет есть'). Так и современные туркмены, видимо, забывшие уже сам древнейший доисламский обряд, остерегают человека от свершения плохих поступков.

В туркменской присказке собаки и птицы указываются слитно. Может быть поэтому возникли мифы о фантастических грифах? У Эсхила они названы 'нелающими псами'.Не случайно указана и безлюдная пустыня, сразу за которой живут грифы. Ведь покойника выносили именно в пустыню, где реальные грифы слетались огромными стаями. Это зрелище было ужасающим, что и возбуждало воображение наших предков. Вот что писал в 1937 г. исследователь М.К.Лаптев, который лично наблюдал стаи грифов в Туркменистане: 'Павшие лошади, верблюды привлекают такое громадное количество черных грифов... и в особенности стервятников... и белоголовых грифов или сипов..., что иной раз не представляется возможным просто их сосчитать.

Приблизительно можно сказать, что такие парящие в воздухе стаи достигают нескольких сот экземпляров. Любопытное зрелище представляют эти стаи. Они неподвижны в целом, но внутри их творится нечто невероятное: громаднейшие птицы, независимо друг от друга, описывая круги и меняя постоянно высоту, делают тысячи различных воздушных пируэтов, следить за которыми буквально не в состоянии никакой глаз'.
Нетрудно себе представить, что люди могли при поедании хищниками покойников думать, что в это время происходит борьба души человека с грифами. Именно эти сюжеты отображены на различных предметах из турано-скифских курганов, где изображается битва воина с грифом или двумя грифами.

Здесь есть еще одна особенность. По воззрениям древних жителей Туркменистана, души отправляются в рай, который располагался на священной горе, а ведь именно в горах и гнездятся грифы.
Но откуда возник тот самый знаменитый 'звериный стиль' наших предков-скифов, парфян, гуннов, саков, сарматов, где преобладают сцены терзания собакоподобными, львоподобными и т.д. грифонами копытных животных (быков, оленей, лосей). Эти сцены всюду - на камне, керамике, тканях. Они - свидетельство выразительного искусства, в котором показана динамика движения.

Видимо, здесь погребальные представления слились с мифическими мотивами, связанными с Новрузом (Новым годом). Сцена терзания львом быка вызвана наблюдениями за звездным небом, когда в ночь Новруза созвездия Плеяд (Бык) и Кассиопеи (Олень) оказываются рядом с созвездием Льва. Да и сам Новруз, который переводится как 'новый день', связан с умирающим солнцем и рождением 'нового солнца'.
Мифы о грифах и орлах ярко выступают в священной книге зороастрийцев-туранцев 'Авесте'.

'Авеста' говорит о трех птицах: Саена (орел или гриф), Аразифйа (орел) и Варегна (беркут). О птице Варегне, воплощении дикой силы, в 'Авесте' (Бахрам-Яшт) говорится:

Хватающий снизу добычу когтями,
Клюющий ее сверху,
Из всех птиц быстрейший...

Саена - это огромная птица, закрывающая горы подобно облаку. 'Авеста' рисует Саену, которая воплощает в себе три образа. Именно Саена фигурирует под именем позднейшей мифической птицы Симург (туркм. Сымруг), ведь это название восходит к авестийскому 'сайна - мрига' (т.е. 'сайна' - птица'). А ведь в туркменских сказках Сымруг живет в горах и охраняет золото и самоцветы. В сказке 'Касым-оглан' даже детеныш Сымруг имеет внушительные размеры - 'каждая ее нога была величиной со ступку, в которой женщины толкут зерно, голова - с верблюжье седло, туловище -больше, чем туркменская юрта'.

Почти все тюркские народы приписывали хищным птицам особую магическую силу. Не только перья или когти орла служили оберегом, но и сам взгляд этой грозной птицы наводил страх на злого демона в женском обличье - албасты. Считалось, что тот человек, который носит на руке птицу, может вылечиться от многих болезней. В наши дни это как будто бы находит подтверждение - хищная птица обладает мощной энергетикой.
Насколько популярны были хищные птицы в мировоззрении наших предков, говорит хотя бы тот факт, что все 24 племени туркмен-огузов имели своими тотемами кречета, ястреба, коршуна, беркута, сокола, кобчика и т.д. Основатели Туркмено-Сельджукской империи носили имена хищных птиц. По словам туркменского филолога Махмуда Кашгарлы (XI в.), имя Тогрул бега Туркмена восходит к названию птицы, которая 'уничтожает тысячу гусей, чтобы съесть одного'. Имя его брата Чагры бега Туркмена также происходит от названия сокола ('чакры', 'чекир').

У гек-туркменов известны также личные имена Чагрытегин, Мухаммед Чакир Тонва Хан, Турумтай (ястреб-перепелятник), а у современных туркмен и сейчас популярно женское имя Лачын (сокол-шахин).
Туркменские народные повести, героический и романтический эпосы, произведения классиков поэзии изобилуют сравнениями героев с ловчими птицами, прекрасными в полете, охотничьими сценками и т.д. В героическом эпосе часты сравнения: 'лапа льва, глаза ястреба', 'с крыльями сокола, с сердцем льва', 'с глазом сокола, с лапой льва Героглы'. А разве не прекрасны строки из песни, которую легендарный герой пел богатырше Харман Дяли:

Героглы свободен, словно птица.
Как серебро, (сияет) грудь твоя.
Словно сокол, ловчая птица,
Коли схвачу добычу,
что скажешь ты?
Сокол или ястреб
- олицетворение
свободы, отваги, силы.
Битва соколов ворону отпугнет,
Вдаль от них
она направит свой полет,
Сотня уток против сокола не в счет,
Хоть бы тысяча
их стала - все равно!

Так пишет в стихотворении 'Все равно' великий Махтумкули.
Такие представления туркмен и их предков не могли не отразиться на геральдике. Особенно интересны для нас геральдические изображения орлов на амулетах-печатях II тыс. до н.э., происходящих из Мерва. Такова медная печать со скорпионом в центре и двумя орлами по бокам. Орлы гордо повернули головы в стороны, распростерли крылья и распустили хвосты.

Другой амулет из камня рисует летящего орла с черепахой в когтях. Но самыми распространенными являются те мервские амулеты-печати, на которых изображены орлы в геральдической позе с гордо повернутой головой, с широко распахнутыми крыльями и распущенными хвостами. На другой стороне амулетов показаны разные сцены: в одной - драконы пожирают друг друга, в другой - дракон заглатывает человека, в третьей -орлы нападают на дракона. По мнению археолога В.И.Сарианиди, обе стороны печатей с изображениями, расположенными на одной плоскости, составляют единый тематический сюжет, причем чисто местного происхождения. 'В самом деле,- пишет он,- во всех известных случаях орлы показаны всегда в геральдической позе, с гордо повернутой головой и никогда - в оборонительной позиции. Создается впечатление, что орлы, быки и змеи составляли благожелательную для человека триаду, неподвластную отрицательным силам...'.

В позднем зороастризме образ орла-борца усложняется, и мы видим уже фантастическую хищную птицу Сымруг, ведущую борьбу с громадным змеем. Таково, например, изображение орла со змеей в клюве на погребальном сосуде начала нашей эры из Южного Туркменистана.
Древние туранские этносы, мигрируя в Восточную Европу, Переднюю и Малую Азию, передавали местным народам свои представления о крылатых хищниках. Интересно, что в Средней Азии широко было распространено поверье и в другую птицу, олицетворяющую сияние,-символ зороастрийской веры - фарр (авестийское хварно). Тот, кто владеет фарром, тот владеет властью на земле. Фарр рисовался в виде разных животных. Но самым популярным символом фарра являлся сокол, а сам фарр выступал в образе птицы Хумай. Эта волшебная птица, считалось, приносит счастье, и из множества изображений на знаменах арийцев была самым излюбленным символом.

Изображения хищных птиц несли разную смысловую нагрузку, но были любимыми образами предков туркмен. Парфянские мечи часто имели рукоятки, заканчивающиеся головкой орла, а на парадном щите из Нисы вокруг вычеканенного царского трезубца среди пальметт раскинули крылья десять орлов.

По словам историка В.Абаза, при парфянской династии Арсакидов был принят герб: одноголовый орел с распущенными крыльями и держащий в клюве змею.Через 800 лет после парфян орел (по одним данным одноглавый, по другим - двуглавый) вышивался на знамени туркмен-сельджуков. На посуде и других бытовых предметах сельджукского времени были популярны изображения одноглавых и двуглавых орлов. Таковые имеются и на тканях.

Орел с короной на голове красовался на знамени европейских гуннов-тюрков (IV в н.э.), двуглавый орел присутствовал на монетах государства туркмен-артукидов, был эмблемой государства туркмен-сефевидов (XVI-XVII вв.).
Летящий сокол вплетается в рисунок туркменского серебряного украшения гайнач-уджи (змея). Не видим ли мы здесь опять присутствие хищной птицы в паре со змеей?
 
  
 


В связи со всем сказанным выше, мы можем сделать вывод, что символ гордого орла, мотив борьбы хищных птиц (добрых существ) со змеями (порождение зла) прошел с предками туркмен, несмотря на смену разных религий, около четырех тысяч лет тому назад. По крайней мере, первые такие рисунки на территории Туркменистана относятся ко II тыс. до н.э.


13 июля 1996 г. был принят Закон Туркменистана о штандарте (флаге) президента Туркменистана, который определил символ президентской власти в виде пятиглавого орла золотистого цвета со змеей в когтях, помещенного в центре зеленого полотнища наряду с Государственным флагом Туркменистана (полумесяца и пять пятиконечных звезд белого цвета в левом углу).



 
  
 


Туркменистан и Египет
Связь народов

О.Гундогдыев
Газета 'Нейтральный Туркменистан' 09.02.02

Казалось бы, какая может быть связь между этими двумя удаленными друг от друга на тысячи километров странами?

Мы знаем, что определенные сходства между культурами разных народов не всегда свидетельствуют об их родстве, ведь они могут быть вызваны либо близким общественно-экономическим строем, либо схожими природно-климатическими условиями или же определенными закономерностями человеческого мышления.

В нашем случае, однако, имеются некоторые свидетельства в пользу того, что между Туркменистаном и Египтом существовали в древности этнокультурные связи. Об этом может свидетельствовать сам антропологический облик туркмен, который определяется как средиземноморский долихоцефальный (длинноголовый) тип (закаспийской подрасы) европеоидной расы. Сам тот факт, что антропологически туркмены схожи с народами Средиземноморья, ставит перед исследователями вопрос, который все еще ждет своего разрешения.

Не случайно в 1926 году профессор Н.Брюллова-Шаскольская, изучая культуру приамударьинских туркмен, отметила, что Туркменистан 'представляет глубокий интерес с общенаучной точки зрения', ибо эта территория - один из важнейших узлов культуры, где выявляются истоки древнейших культур Ассирии, Персии, Китая и т.д.

Очень интересна работа 'Гурджак ойны - пляска культа плодородия' искусствоведа Ч.Эсенова, опубликованная в международном ежегоднике 'Культурные ценности' (СПб, 1995 г.), в которой автор сравнивает культовую пляску 'гурджак ойны', бытовавшую у туркмен все еще до недавнего времени, с культовыми обрядами древнейших стран Востока.

Причем, по словам самого Ч.Эсенова, его полевые материалы, собранные в 1985 году в Лебапском велаяте, поддаются расшифровке только при сравнении с восточными мифами и ритуальными мистериями. Он особо отмечает, что 'с древнейших времен существовал интенсивный культурный обмен между Центральной Азией, Китаем, Индией на Востоке и Передней Азией и Египтом на Западе, благодаря чему отдельные элементы этих культур могли сохраняться в фольклоре среднеазиатских народов'.

Говоря о культовом пении, пляске, музыке туркмен, Ч.Эсенов особо останавливается на туркмено-египетских культурных связях. Ссылаясь на одного из лучших знатоков музыки среднеазиатских народов В.М.Беляева, он пишет, что двухструнные щипковые инструменты типа туркменского дутара, судя по египетским барельефам, были широко распространены у жителей Египта и Туркменистана в III-II тысячелетиях до н.э.

'Обнаруживается определенная общность и в приемах культового пения туркмен и египтян, - пишет Ч.Эсенов, - например, в том, что при пении рука певца приложена к уху, щеке и шее, чтобы легким нажатием ее заставить голос вибрировать... В туркменском традиционном творчестве подобный прием, до сих пор наблюдаемый в женских и девичьих песнях 'лэле', определен народным термином 'лэле какмак', то есть 'бить лэле'.
 
  
 

Выявляются и параллели в пластике магических танцев египтян и туркмен. В частности, египетский погребальный танец ('иминти'), как и туркменский погребальный танец ('чапак'), исполняются только женщинами под удары 'бубнов и ритмичные удары в ладони на фоне погребальных песен'.
Ч.Эсенов также обратил внимание на топонимы 'Мисриан' (Балканский велаят) и 'Мусур' (поселок в Лебапском велаяте), обнаруживающие семантические связи с туркменским названием Египта - Мусур. Да и сам туркменский танец 'гурджак ойны' с участием импровизированного карлика напоминает магический танец египтян. Например, в письме фараона XII династии Сенусерта к царедворцу Синухету говорится: 'У двери гробницы твоей будет исполнен танец карликов'. В мифологии Египта карлик, называемый условно Бесом, является защитником домашнего очага, женщин и детей.

Примечательно, что в 1985 году археолог Х.Юсупов на правом берегу Узбоя (Северо-Западный Туркменистан) в одном из склепов обнаружил подвеску из египетского фаянса, изображающую бородатого египетского божества Беса (высота 3,5 см). Как отмечает сам Х.Юсупов, 'подобные фигурки характерны для всех периодов истории Египта'. Интересно, что обнаруженные в других местах египетские божки не имеют хвостов (у одной только есть небольшой отросток), в то время, как у 'узбойской' фигурки большой и закругленный хвост.

Ювелирное искусство туркмен также обнаруживает образы, сходные с мифологией египтян. Известный российский зоолог В.С.Залетаев в 1979 году писал, что некоторые туркменские дагданы (женские нагрудные украшения - обереги) являются точными копиями жуков-скарабеев, встречающихся повсюду в Туркменистане. Но в Египте этот жук был в числе особо почитаемых священных животных. Изображения скарабея широко распространились в Египте в III-II тыс. до н.э., и его образ ассоциировался с культом солнца. По мнению В.С.Залетаева, 'дагданы-скарабеи Туркмении несравненно сложнее и разнообразнее египетских'.

Вообще 'животные мотивы' туркменских дагданов, а также ковровых орнаментов с изображениями лягушек, ящериц, черепах, жуков находят аналогии с популярными в древнем Египте мифологическими мотивами.
Все это лишний раз говорит в пользу того, что туркменскую культуру нельзя рассматривать изолированно, только в пределах Центральной Азии.
Например, на территории Туркменистана эпохи энеолита и бронзы сложился целый пантеон женских и мужских божеств, который свидетельствует о сложных религиозных представлениях и вместе с тем дает основание включить Туркменистан в систему общей культуры Древнего Востока. Здесь и изобразительные, и образные параллели с искусством древних шумеров, Индией, Вавилоном и т.д.

В науке не раз высказывалась мысль, что на протяжении всей древней эпохи происходили массовые переселения этносов из Центральной Азии на Средний и Ближний Восток, и - наоборот. Уже в эпоху античности народы спорили между собой относительно древности происхождения. Римский историк Помпей Трог, рассказывая о скифах - предках туркмен, писал: 'Скифское племя всегда считалось самым древним, хотя между скифами и египтянами долго был спор о древности происхождения... скифы одержали верх над египтянами и всегда казались народом более древнего происхождения'. Воинственные народы Средней Азии неизменно появлялись в древневосточных странах, образовывая там свои царства. Известно, что в глубокой древности этносы, населяющие Туркменистан, уверенно двигались на запад, доходя до Египта. Именно древние племена
Туркменистана познакомили народы Европы и Азии с конем особой породы. Академик В.О.Витт не зря писал, что ахалтекинцы - 'это благородная верховая лошадь Средней Азии, увековеченная в изображениях великих мастеров Ассирии, Египта и Эллады'.

В Египте фиксируется даже название древнейшего 'скифского' этноса - 'тахор', имя которого живет ныне в туркменском этнониме 'тогар' ('дукер', 'тувер'). В известной надписи Рамсеса III (1200-1168 гг. до н.э.) этноним 'тохар' фигурирует в форме 'таккери'. Именно тохары, по мнению востоковеда Н.Хеннинга, явились в III тыс. до н.э. крушителями древневосточных деспотических режимов.

В середине I тыс. до н.э. источники уже четко фиксируют проникновение среднеазиатских этносов в Египет. В V веке до н.э. в составе ахеменидского гарнизона, расквартированного на нильском острове Элефантина (Южный Египет), указывается хорезмийский отряд.

Коренным образом ситуация меняется в средние века. Начиная с VII века тюркские военные командиры из числа огузов, кипчаков, хазар играют ведущую роль в Египте. А в XIII веке военная гвардия египетских султанов, состоящая в основном из огузов и кипчаков, совершила переворот. С XIII по XVI вв. эта гвардия, известная под именем 'мамлюки', безгранично правила Египтом, выдвигая султанов из своих рядов. Первым мамлюкским султаном Египта стал Айбек ат-Туркмен (умер в 1257 году). В XVI веке Египет полностью вошел в состав Туркмено-Османского государства. Известно также, что Махмуд ал-Баруди (1868-1932 гг.) - премьер правительства Египта в 1882 г. - также являлся представителем тюркских народов.

Таким образом, мы можем говорить о том, что между Туркменистаном и Египтом, как и между всеми восточными странами, существовали контакты этнического и культурного характера (как в древности, так и в средние века). Особенно интенсивными эти связи стали начиная с античного времени, когда Великий Шелковый путь связал между собой все страны Старого Света.